Есть пациенты, с которыми аналитик довольно быстро понимает: перед ним нарциссическая организация. Они обесценивают, торжествуют, презирают, требуют признания, не выносят зависимости, превращают другого в зеркало и яростно атакуют всякое зеркало, если оно отражает не тот образ. Но есть более сложная ситуация, когда нарциссическая грандиозность, хотя и присутствует, не является главным механизмом. Она оказывается только верхним этажом более глубокой конструкции. Под ней обнаруживается не просто желание быть великим, исключительным, правым, невиновным. Под ней обнаруживается перверсивная организация психической реальности: травма не только отрицается, не только вытесняется и не только используется как нарциссическое алиби, а превращается в аффект, в возбуждение, в сцену, в особую форму власти. И затем пациент пытается засунуть в эту сцену всех: себя, аналитика, прошлый объект, нынешний объект, собственное тело, деньги, сексуальность, стыд, детей, мораль, закон, терапевтическую рамку.